Второе место Андрея Данилко, а точнее его персонажа – Верки Сердючки, на Евровидении-2007 стало шоком как для ярых поклонников, так и верных злопыхателей артиста. Ведь, «те, кому отводят вторые места, имеют неоспоримое право на первое», – когда-то сказал Джонатан Свифт. Между тем, такой результат оказался совершенно неожиданным, поскольку даже лояльные критики обычно отмечали, что успех Сердючки – это феномен исключительно постсоветского пространства. Оказалось, сатира и юмор Данилко интернациональны. В Украине фееричная Сердючка начала с юмористических монологов, затем придумала свой формат теле-шоу, которое и вела в образе проводницы. Непринужденное общение с эстрадными звездами России и Украины в ее программе совершенно отличалось от существующих форматов. Программа стала бешено популярной очень быстро. Затем Сердючка запела… Что еще можно ожидать от этой неугомонной особы читайте в интервью с Андреем Данилко – человеком, который знает ее лучше всех.

– Андрей, на сайте Сердючки написано, что этот персонаж родился еще в 1990 году. Так ли это?

– Да, день рождения Сердючки мы празднуем 8 марта. Нас очень не хотели брать в тот праздничный концерт, но мы показали два номера в исполнении Сердючки. И это был не просто успех, а прямо триумф. Мы выходили на сцену много раз, нам аплодировали. Я не мог понять, почему реакция такая бурная. Нет, мы, конечно, знали, что это должно понравиться, что это будет смешно. Но, что это вызовет такой ажиотаж, мы не предполагали.

– А как рождался этот образ, долгими ли были поиски?

– Совсем недолгими. Сердючка долго формировалась как персонаж и до сих пор развивается. Еще в школе я пародировал учителей, техничек. Это не воспринималось как работа, это было дурачество. И конечно, когда реакция на твою пародию тебя самого удивляла, я понимал, что это нравится, и что это – похоже. Сделать Сердючку было не сложно.

– Как Вы относитесь к Сердючке: это стеб, сатира, юмор или..?

– Вы знаете, отношение с каждым годом меняется. И я не очень люблю смотреть старые записи, это прошло. На тот момент это было смешно или забавно. Со временем Сердючка превращается в арт-персонаж и она превращается в такой, в хорошем смысле, скандальный персонаж. Потому, что она единственная, кто говорит правду. У нее нет никаких кордонов, у нее нет никаких запретов, она может говорить то, что думает. И по последней поездке во Францию я почувствовал, что это понятно везде. Да, к ней присматриваются. Но миф, что Сердючка понятна только славянам, и никогда не будет принята и понята в Европе, мы развенчали.

– Ваш земляк Николай Гоголь, до того, как стать известным русским писателем, играл на сцене, в том числе и женские роли в комедиях. По свидетельству современников, ни одной актрисе не удавалось это сделать лучше. Сердючка тоже затмевает современных эстрадных исполнительниц и пародистов. Может, это мужская работа пародировать женщин?

– Я думаю, что очень много комедийных актрис – женщин, очень смешных. Но мне кажется, что мужчинам комедийные роли, именно женские, удаются немножко ярче. Может, они не пытаются быть красивыми и думать о внешности.

– Контраст эпатажной Сердючки и скромного Данилко поражает…

– Никакой я не скромный, это выдумки. Я, конечно, менее эмоционален, чем Сердючка, иногда видна усталость.

– Перевоплощение забирает много сил?

– Перевоплощаться, нет, мне не сложно. Когда я вижу пародии, я чувствую, что они вообще Сердючку не понимают. Почему после Сердючки у нас никто не добился большего успеха в подобном жанре? Началось какое-то повальное переодевание, пародирование, что меня самого иногда воротит. Но не в переодевании же дело. Главное – не визуальное попадание в женский образ, а абсолютно другое. Когда человек у экрана или в зале забывает то, что это играет мужчина, «а это вот – Верка Сердючка» – это точность. То, что видит зритель, не должно вызывать отвращения. Это вкус, и это чувство меры. Заметьте, мы всегда очень дозировано появлялись на экране: на праздники, плюс клипы выходят иногда. Потому что Сердючка должна быть событийна, она не может появляться, как другие исполнители, постоянно, она – другая. Ее должно быть чуть-чуть. Нельзя много черной икры, это вредно для печени. Один ведущий на радио как-то сказал «мне всегда было не понятно, как Данилко удается на протяжении уже стольких лет не перейти грань, когда зрители скажут «ой, фу». Вот и я не очень понимаю, иногда сижу и думаю, ну сколько можно нести чушь…

– Интересно, что равнодушных к образу Сердючки в Украине практически нет: есть либо поклонники, либо ярые противники.

– Да, почти так. Есть еще небольшая прослойка наблюдателей, им вроде и все равно, но они в курсе всех дел, что интересно. Чаще всего, когда они попадают или на вечеринку, или концерт, они меняют свое мнение. Подходят и говорят: «как-то мы вообще по-другому это видели».

– Ваш отъезд на Евровидение в Хельсинки сопровождали такие акции протеста, которых не всегда удостаиваются значимые общественно-политические события. Вы не разделяете тревог некоторых соотечественников о том, что Сердючка может негативно повлиять на отношение к украинцам в целом?

– Когда говорят, как можно пускать Сердючку представлять страну, мне смешно. А чем ее представлять? Политическими баталиями? И вообще, я же не президент представлять страну, я – представитель жанра, который тоже есть в Украине, и, пожалуй, он более честный, чем политика. Для Украины я был позором до Евровидения, а после – гордость. Я и к тому, и к другому отношусь с улыбкой. И то, и другое – очень спорно, мыльная пена. Успех и поругание нужно встречать одинаково. На Евровидении мы реально были яркие, сама песня и настрой, с которым мы приехали. У нас была задача – повеселить, завести публику. Журналисты от нас не отходили не потому, что мы были лучшие, просто всем хотелось чего-то другого. Никто не думал про первое или второе место, ну, конечно, хотелось не десятое, это понятно. Успех не в том, что мы заняли второе место. Успех в том, что с Евровидения песня впервые попала, например, в английские бил-борды без наличия синглов в магазинах, шестое место в национальном хит-параде Франции. Это востребовано в Европе, люди знают, что под это делать: танцевать, развлекаться, дурачиться, то чего многие хотят.

– Заметили ли Вы какие-нибудь различия между украинской аудиторией и европейской?

– Нет. Единственное, что мне мешает в Европе – недостаточное знание языков. Если б я знал язык лучше, было бы веселей. Шутки переводить всегда сложно, и не всегда сразу находятся нужные слова. Поэтому пока только песня может выразить Сердючку, не текст, к сожалению. Но я собираюсь изменить эту ситуацию.

– Андрей, Ваша Сердючка когда-то покорила Россию, а теперь стала известна в Европе. Ей первой из украинских звезд, предложили сотрудничество ведущие европейский студии звукозаписи. При этом, к образу Сердючки не относятся, как к серьезной певице. Несмотря на это, каждая ее песня становится хитом. Как Вы этого добиваетесь?

– Есть какое-то самоощущение, мне так хочется. Мне абсолютно все равно, певица она, либо нет. Если мы когда и говорили, что она певица, то говорили всегда с иронией. Певица – это Монсерат Кобалье. Сердючка – исполнительница, и я, наверное, не актер, а исполнитель. Все-таки актер – это Джигарханян или Николсон. А я – исполнитель. У меня нет такого мастерства, чтобы я мог сыграть с ними вместе. Я не режиссер, но занимаюсь саморежиссурой, хотя это и не хорошо. Хотелось бы, чтобы был человек, который бы тебя хорошо понимал и помогал тебе развиваться. А так пока своим ощущением, что вот такой конкретной песни не хватает. Грустных песен много, ну не все же время скучать, кому-то же надо заниматься музыкой развлекательной. Недавно у нас стартовала «Фабрика звезд» – одно из самых популярных шоу в мировом телеэфире. На его открытии Сердючка сказала: «Мы присутствием при рождении новых звезд. Конечно, будут и неудачи, и красавчики, и великие. Но главное пожелание, вы должны иметь свое лицо, должны быть индивидуальностью».

– Используете ли украинские ритмы и мелодику в песнях?

– Да, конечно. Это сплошь и рядом украинские ритмы. Сингл, который выходит сейчас во Франции – «Гоп-гоп» на украинском языке. Я был против, т.к. у нас эту песню уже давно знают, но они захотели. И мне кажется, это будет выделяться в общем потоке.

– Вы много ездите по разным странам, скучаете по Украине?

– Наверное, скучаю… по своей кровати, иногда – по своей студии. Но вот мы были во Франции, мне не хватило времени, как минимум недели, еще там побыть, чтобы почувствовать ауру города. Начинаешь понимать какие они, над чем смеются, почему понравилось именно это. Не хватило времени. В Париже Сердючку фотографировали, брали автографы, но это визуальное восприятие, эта звезда на голове, она, конечно, выделяется. Ну, посмотрим, я не думаю, что это будет мега-успех в Европе, но, почему нет? Может, стадионы собирать и не будем, но попробовать можно.

– В Европе Вас спрашивают об Украине? Были ли какие-нибудь забавные случаи в связи с этим?

– Нас не знают. Во Франции на программе «Хит-машина» есть такая рубрика, когда заходишь в отдельную комнату, там – большой экран, на котором показывают две картинки, и ведущий спрашивает про твои ассоциации с картинками. И они задали вопрос: «с чем у Вас ассоциируется Украина» и показывают: на одной фотографии – бомжи, на второй – группа «Озон». Как вы понимаете, ни то, ни другое прямого отношения к Украине не имеет. Ну, я и говорю, раз у вас такой шикарный выбор, то, скорее всего, я выберу группу «Озон». И, кажется, там не очень знают, что группа «Озон» – это Молдавия, а не Украина. Где-то там, и все.

– Перед последними парламентскими выборами в Украине ходили слухи, что у Вас есть идея в них поучаствовать. Почему не пошли в парламент?

– Нельзя сидеть на двух стульях одновременно. Или идти туда и не заниматься этим. А у меня куча работы, у меня коллектив. У нас поездки, концерты, альбомы. Может, со временем и решусь. Я отношусь к этой идее не просто, как к выходке, это определенная позиция. Сердючка могла бы заниматься законами о кино, об авторском праве, то чему не уделяется сейчас достаточно внимания.

– Украина, молодое государство и хочет быть услышанной в мире.

– Мы этим и занимаемся. Сердючка – это украинский голубь мира, она и персонаж ее мамы – это послы доброй воли. Они прилетают в другую страну, они смеются, они пытаются подружиться, это – объединяющее звено. Мы хотим своими песнями, своими шутками, эпатажем хотим привлечь внимание к нашей стране, мы хотим быть понятными в Европе, показать, что мы точно также смеемся, дурачимся и поем, мы – нормальные люди. Да, эпатажем, но мы добиваемся, чтоб все кричали «Україна – це круто? Круто! Україна – це кльово? Кльово!» как было на Евровидении. Ведь, что о нас знают? Знают Шевченко, знают Кличко, Руслану и Сердючку, да, и революции, естественно. Разве это Украина? Ведь есть же у нас и Вакарчук, и Билык, та же «Виа-Гра», «ВВ», Могилевская, София Ротару, «трио Маренычи». Ну, есть же целая плеяда разных артистов, знаменитых людей. Ну, это же тоже наш имидж, наш культурный потенциал. Это можно было бы показать в России, показать в Европе. За это не стыдно. Тогда нас и узнавать будут.

Фото надані компанією «mama-music»